— Девяносто восемь, девяносто девять, сто!

Глория отняла от глаз маленькую пухлую ладошку и постояла несколько секунд, мигая от солнечного света. Она вытянула шею, проверяя, есть ли рядом густые кусты.

— Могу поспорить, он убежал в дом, а я говорила ему тысячу раз, что это нечестно.

Она направилась решительно в сторону двухэтажного строения, ее маленькие губы были плотно сжаты, лоб перерезала суровая морщинка. Она услышала шелест за спиной, а затем отчетливое, ритмичное «топ-топ» тяжелых ступней. Это Робби! Но уже поздно!

— Подожди, Робби, так нечестно! Ты обещал, что будешь прятаться, пока я тебя не найду!

В десяти футах от кона поступь Робби вдруг замедлилась до крохотных шажков, и Глория в стремительном рывке дотронулась первая до желанного дерева. Ликуя, она повернулась к верному Робби.

— Робби не умеет бегать!

Робби не ответил — потому что не мог.

— А теперь, Робби, моя очередь прятаться.

Робби кивнул и стал послушно лицом к дереву,

тонкая пленка прикрыла его светящиеся глаза, а из глубины тела донеслось равномерное металлическое тиканье.

— Только не подглядывай! — Глория заторопилась в укрытие.

На сотой секунде поднялись веки, и сияющие глаза Робби обозрели окрестности. Взгляд через секунду замер на краешке цветного сарафана, который выглядывал из-за валуна. Тут же поднялось щупальце и хлопнуло гулко по железной груди, второе щупальце указало прямо на валун. Глория встала, надув губы.

— Ты подглядывал! И надоело играть в прятки. Хочу кататься.

Но Робби был обижен несправедливым обвинением, поэтому замотал удрученно головой из стороны в сторону.

Глория сразу же изменила тон.

— Я пошутила про подглядывание. Прокати меня. Если не прокатишь, я заплачу!